|
Трубка слабыми трелями решила напомнить о своем присутствии. Судя по ее мрачной вибронастойчивости, подобное невнимание к своей персоне было ей глубоко оскорбительно. Постепенно съезжая к краю стола, она как бы намекала, что, мол, лучше ее поднять пока не поздно. Крис нехотя исполнил ее желание.
- Опаньки! Тебя еще не увезли? – интересовался ехидный голос Макса.
- В смысле?
- Шутка! Проехали. Слушай, когда мувики дашь?
- Какие?
- Ну, что на выпускном снимал. Ты выпускной хоть помнишь? Или тоже забыл? Ну, купанье в фонтане там.
- А-а, эти… Да, забирай когда хочешь.
- Ок. Положи там где-нибудь поближе. Я к тебе загляну завтра. Главное, напиши записку. Типа: «Для лучшего друга», а то ведь забудешь часом.
- Смотри, дошутишься.
- Все, молчу. В общем, завтра буду. А ты там вспоминай, давай, - хохотнул лучший друг и отключился.
Бросив трубку, Крис полез за большой жестяной коробкой, где среди прочих кассет его цифровухи должны были прятаться от пыли записи с выпускного друга. Обнаружив три кассеты, он удивился и озадаченно глянул по сторонам. Конечно, три много лучше, чем две, но, смею уверить, гораздо хуже четырех. Про то, что кассет было тогда записано четыре, он помнил точно. И, хотя эта загадка разрешилась просто, день удивлений, как позже выяснилось, только начинался.
Он вспомнил, что оставил кассету в камере, когда в последний раз просматривал запись. Потянувшись к камере, он… снова удивился. Причем, на этот раз, очень. Во-первых, выяснилось, что тянется он только к месту, где та обычно обреталась. Во-вторых, камеры там не было.
Наверное, Вам кажется, что Крис что-то уж слишком часто удивляется. Ведь он мог ее бросить где-нибудь, или ее мог взять кто-нибудь. Да, мало ли с ней могло случиться… как-нибудь?! Но, в том то и дело, что он помнил точно, что камеру видел сегодня, причем совсем недавно и на ее обычном месте.
Вот таких загадок он не любил. Осмотревшись вокруг, Крис с (очередным) удивлением обнаружил ее… правда, стоящей на микроштативе, да еще и там, где вряд ли смог ее оставить случайно. Камеру будто специально поместили подглядывать за его рабочим местом.
Мысль о родителях была отброшена первой. Родичи вряд ли стали брать его же технику для слежки за ним же. К тому же их просто не было сегодня. Поиск же новых вариантов не привел ни к чему по той же самой причине - сегодня в квартире он был один.
«К черту!» - глас разума выбрал не самую галантную форму, но был прав, как всегда. Разобраться в этих странностях можно было только действуя. Крис подключил камеру к компу и перемотал на начало. Первые же кадры повергли его в шок. Он смотрел на себя самого, сидящего на стуле и включающего камеру.
Оказывается, это он сам за собой подглядывал! Но ни черта не помнит. Разве такое возможно?!
Казалось бы, после всего случившегося за последние десять минут, ему пора бы уже исчерпать лимит кредита в банке удивлений. Однако вскоре он выяснил, что величина этого кредита может быть просто гигантской.
Продолжая смотреть запись, он увидел, как нажимает на какую-то круглую металлическую пластину на столе. Как появилось слабое сияние в форме прямоугольного мерцающего полотна. Как изменился он сам, став напряженнее и сосредоточеннее.
Не веря своим глазам, Крис задержал на стоп-кадре и принялся внимательно разглядывать картинку. Сомнений не было – это было на самом деле. Правда, дальше все было не менее странно. Картинка почти не менялась. Он даже подумал, что не снял со стопа. Но все было в порядке. Вот только Крис на записи просто сидел и смотрел на пустой экран. Попробовав увеличить звук, он так и не смог услышать ничего кроме скрипа стула, шороха и треска. Не было ни разговора, ни движений. Только на седьмой минуте он увидел, как внезапно, ни с того ни с сего, сам поднялся со стула, повернулся, сделал пару шагов в сторону кровати и словно рухнул в нее.
Мерцающее полотно при этом почти сразу исчезло.
Дальше запись показывала только спящего Криса и вскоре закончилась.
Он несколько раз пересмотрел начало записи, и сделал несколько кадров. Потом он вынул кассету из камеры и аккуратно спрятал ее в стол. В любом случае, она уже точно не содержит ничего от выпускного.
Закрыв ящик, его, вдруг, словно кольнуло.
«Круглая пластина!»
Судя по записи, металлическая пластина должна была быть на столе.
Не долго думая, Крис дернулся было к клавиатуре, но замер. Разум и тут не дремал, охлаждая пыл своего владельца:
«Куда торопишься? Ты подумал, что будет, если найдешь эту пластину? Ну, нажмешь и что дальше? Появится экран, а что потом? Снова лишишься памяти? А может узнаешь что-то такое, что так повлияет на мозги, что они отключатся? Ты готов снова все забыть?»
Крис терялся в догадках.
Из записи явственно следовало, что он уснул после того, как на него каким-то образом воздействовал экран. Причем уснул почти мгновенно. Но было ли это какой-то чрезмерной нагрузкой на мозг? Или ему внушили, что он должен уснуть? А может быть, он просто сам захотел спать и лег, когда узнал все, что было нужно? Но тогда почему он ничего не помнит?
Разум разумом, но узнать правду можно было, только нажав на диск.
«По крайней мере, не взорвется», - мысленно поддержал себя Крис.
Осторожно подхватив кончиками пальцев клавиатуру, он неспешно и мягко приподнял ее и… в который раз удивился. Никакой металлической пластины под ней не было. Он поднял клавиатуру еще выше, так чтобы просматривалась вся свободная поверхность стола. Результат был прежним. С одной стороны, там и не должно было ничего быть, но запись свидетельствовала об обратном. Либо пластина куда-то делась, либо ее кто-то куда-то дел, либо ...
«Ну, не тронулся же я, в самом деле?!»
Крис перевернул клавиатуру и осмотрел ее со всех сторон, в тайне надеясь на то, что пластина приклеилась где-то снизу.
Безрезультатно.
Сбросив клавиатуру на кровать, он стал внимательно рассматривать содержимое пола под столом и рядом с ним. Встал со стула и аккуратно, стараясь не раздавить, может быть, слетевшую на пол пластину, отодвинул стул и опустился на корточки.
И под столом, и рядом с ним ничего подобного не было. Окончательно убедившись в этом, Крис вернул стул с клавиатурой на прежнее место, уселся и стал снова просматривать запись. Сделав стоп-кадр в том месте, где блеснула пластина, он постарался внимательно сопоставить это место с местом на столе. Увы, ничем особенным оно не отличалось. По крайней мере, никаких следов от пластины там не было.
Итак, с первым «либо» было покончено, и Крис перешел ко второму. Он встал и вышел из комнаты.
- Мам, а ты у меня со стола ничего не брала сегодня?
- Нет.
- А папа?
- Зачем ему твои диски?
- Это…, - начал было Крис, но осекся. Второе «либо» отправилось в след первому. Незачем было рассказывать матери обо всей этой истории. – Это хорошо.
- Есть будешь?
- А что там у нас?
- Котлеты могу разогреть.
- Не надо. Дай одну, холодную.
- Возьми сам в холодильнике.
Достав котлету и зажав ее между двумя ломтями черного хлеба, Крис вернулся к себе.
«Итак, металлической пластины нет, но есть запись, в которой она есть. Это нужно обмозговать… и как следует», - решил он и плюхнулся на кровать. Размышлять лежа было сподручнее. Этот способ был многократно проверен на первом году учебы в университете. Пока тело расслаблено, кровь обильно орошает мозговые извилины, снабжая их всем необходимым для гениального прозрения.
Глядя в потолок, он попробовал собраться с мыслями. Их было слишком много, чтобы мгновенно принять решение. После недолгого выяснения отношений между ними и владельцем был достигнут консенсус: он слушает, а они высказываются только по его приказу. Закрыв глаза и ухватив первую попавшуюся, самую громоздкую, мысль, он попробовал прикинуть варианты, если она окажется верной. Результат его не вдохновил, и мысль была безжалостно отброшена прочь.
Помучавшись, таким образом, с полчаса, Крис пришел к выводу, что «гадание на кофейной гуще» пора прекращать. Либо он точно свихнется, либо заработает головную боль. Открыв глаза, он сделал резкое движение, чтобы подняться, как, вдруг, замер в котором уже по счету удивлении.
Экран, на котором транслировалась информационная передача, вдруг, стал сильно мерцать по краям голубоватым светом. Онуйс, мысленно обратившись к нему и получив ответ, приказала переключится на вызов.
- Мира и добра, принцессе Онуйс!
- Мира и добра, советник.
- Да простит меня принцесса за то, что отвлекаю ее от важных дел. Не согласится ли она уделить мне три минуты своего времени по одному несущественному вопросу?
- Какая тема вопроса?
- Вопрос некоторым образом касается ее личной безопасности.
- Советник считает, что вопрос личной безопасности принцессы можно отнести к несущественным?
- Милостиво прошу прощения за дерзость. Однако я упомянул, что оно лишь некоторым образом касается личной безопасности принцессы. Возможно… Вернее даже скорее всего, этот вопрос несущественен. Но мне хотелось бы убедиться в этом. Почему я, сожалея о трате времени принцессы, вынужден просить ее об аудиенции.
- Я слушаю.
- Мне кажется, что вопросы, пусть даже косвенно касающиеся безопасности лучше обсудить в личной беседе. Не согласится ли принцесса принять меня в своей каюте?
- Жду вас.
- Сердечно благодарен принцессе за…
Но Онуйс уже прервала сеанс и вернулась к просмотру передачи с того, момента, когда ее прервали. Встреча не была желанной. Этот Ульб ей никогда не нравился. Нельзя сказать, чтобы в этом была какая-то причина. Наверное, она просто не выносила грубой лести.
Пока советник добирался до нее по просторам корабля, Онуйс, подумав немного, придала комнате вид тронного зала для официальных приемов. В такой обстановке она лучше сосредотачивалась и могла общаться даже с неприятными собеседниками.
И на этот раз удивление было вполне объяснимо.
Вокруг стояла тьма. Не сказать, чтобы кромешная – все-таки, свет с улицы очерчивал края предметов обстановки, но в комнате царил полумрак. Это было так неожиданно, что Крис невольно испугался. Боясь пошевелиться, он прислушался. За окном шел дождь. Тихо-тихо постукивали капли по карнизу и, будто вторя им, листва деревьев шепталась о чем-то своем – растительном. В квартире было тихо. Он осторожно поднялся и, стараясь не шуметь, подобрался к двери и прислушался вновь. Ни единого звука. Тогда он аккуратно открыл дверь. В коридоре был включен свет, но в комнатах и на кухне было темно. Подойдя к двери в родительскую спальню, он прислушался снова и различил знакомые звуки. Предки мирно спали.
«Потрясающе, уже ночь!» - произнес Крис, стараясь, похоже, убедить в этом самого себя. – «Вот это да…»
Часы на кухне показывали полтретьего. Пожалуй, только взглянув на них, он что-то доказал самому себе. Присев возле барной стойки и включив подсветку, он молча уставился на свое отражение в гладкой металлической поверхности шаровидного чайника.
Посмотрев так с минуту, рука сама потянулась к кнопке, и красный огонек возле ручки весело загорелся, напоминая владельцу: «Не тужи, старик! Еще секунд сорок все будет готово. Я же шустрый малый, ты разве забыл?!»
Отвечать чайнику Крис не стал, но поднялся и взял с полки одну из любимых чашек. Белая с несколькими японскими иероглифами снаружи, она была черной внутри, поэтому любой чай в ней казался очень крепким.
Глянув на заварочку, он тяжело вздохнул. Решив, что припомнит родичам утром, как нехорошо оставлять единственного сына без чая, Крис вытряхнул уже почти сухое испитое содержимое в мусорное ведро. Это ознаменовало старт чайной церемонии. Промыв заварочный чайник, и окатив его крутым кипятком – пыхтящий друг исполнил свою работу в срок – Крис поставил чайник дожидаться своего часа на столе, а сам, раскрыв дверцу шкафчика, вгляделся в этикетки чайных коробочек. С некоторым сомнением был выбран непальский. Четыре с верхом чайные ложки наполнили еще горячий чайник. Немножко воды, лишь слегка прикрывая чаинки - и приятный аромат распространился по кухне. Крис улыбнулся и закрыл чайник крышкой.
Пока тот томился в ожидании новой порции кипятка, Крис занялся поисками «чего-нибудь-поесть». В холодильник он даже заглядывать не стал, а вот сладенького… Почему бы и нет?! Однако его ждало разочарование - никакого печенья. Только шоколадные конфеты и зефир в аналогичной глазури. Памятуя о том, что шоколад и чай – вещи несовместимые, он отвернулся в сторону хлебницы. Полбатона белого, честно говоря, не слишком манил, но до шоколадно-чаевого кощунства он не опускался, а пить кофе на ночь не хотелось.
Наконец, долитый до краев чайник промучился свои пять минут. Два тонких ломтика, даже с некоторым негодованием, выброшены тостером. Чашка наполовину заполнена заваркой, а остальное забронировала себе кипяченая вода, замусоренная кусочком рафинада.
Крис сделал первый глоток. Чуточку терпкое, но очень приятное, тепло распространилось по телу. Он откусил еще горячий тост, и скромный ужин начался.
Чайная церемония, конечно, не соответствовала рекомендуемой традиционной, но она ему очень нравилась именно в таком виде. За те 15 минут, что уходило на приготовление чая, мысли распутывались, проблемы отступали, а неприятности забывались. Он давно заметил, что к таким напиткам нельзя относиться с пренебрежением и «глушить кружками весь день напролет». Для утоления жажды всегда есть соки и вода, ну, в крайнем случае, молоко, а чай – напиток гордый. Его так просто не пьют. Он, как и кофе, уважения требует.
Когда до дна оставалось три глотка, мысли выстроились в ряд и уже не галдя, а смиренно и поочередно стали предлагать свои услуги.
«Значит, кто-то неплохо покопался у меня в памяти», - решил, наконец, он.
Все факты указывали на то, что со стороны экрана было некое воздействие, в результате которого он забыл все, что случилось с ним в этот день.
А может быть, тот, кто послал ему этот диск, хотел не передать сообщение, а прозондировать его? Может быть, его просто использовали, как лабораторную мышь для получения какой-то информации о таких же, как и он сам, простых жителях? Может быть, это какое-то новое сверхсекретное оружие?
Сполоснув чашку, блюдце и ложку, он сложил их в посудомойку, выключил свет и вернулся к себе.
Уже лежа на кровати, он продолжил перебор вариантов, но, то ли занятие это было ему не по плечам, то ли усталость дала о себе знать, но он уже очень скоро отключился, забывшись беспокойным сном.
Дверь замерцала по контуру.
Онуйс приказала ей раскрыться и впустить советника.
- Счастлив видеть Вас, принцесса, в столь цветущем виде. Надеюсь, мои слова не покажутся Вам невежливыми. Я всегда стараюсь донести правду, чего бы мне это ни стоило.
- Ваш вопрос, советник.
- Да, конечно. Вопрос несложен. Вполне возможно, что он вообще не имеет реального смысла, если бы не… Впрочем, буду краток.
- Я слушаю.
- Служба безопасности получила информацию, дерзнувшую утверждать, что принцесса пользовалась услугами внутригалактической почтовой службы. Я, разумеется, не поверил ни слову из сказанного. Ведь я знаю, как серьезно принцесса относится к соблюдению всех правил. Я осведомлен в том, как она внимательна ко всем мелочам. И. конечно, она никогда бы не стала использоваться частными службами, понимая какой риск возможен при этом. Ведь письмо может попасть в руки тех, кому недозволенно читать корреспонденцию принцессы. Но я в глубине души уверен, что ничего подобного, конечно, не могло произойти. Скорее всего источник информации ошибается. Я прав, принцесса?
Все это время фигура в красном ходила взад и вперед возле трона, на котором восседала Онуйс, но та смотрела строго в центр помещения, не реагируя на попытки советника, привлечь ее внимание. Во время монолога Ульб старался не смотреть в сторону принцессы, но последняя фраза была произнесена внезапно жестко, со взглядом в упор. Выждав секунду, он вновь улыбнулся и посмотрел куда-то в сторону.
- Вы сами ответили на свой вопрос, советник.
Ее взгляд не изменился. Голос звучал ровно. Без стали и без излишней мягкости. Просто, как констатация факта. Как ее учили.
- Да, да, конечно, - завилял Ульб. – Я именно так и подумал. Прошу прощения, что отвлек от важных дел.
Он поклонился.
- Мира и добра, принцессе.
- Мира и добра, советник.
«Вот и клоун», - подумала Онуйс, когда дверь затворилась.
Однако на душе у нее было тревожно.
«Он знает об отправке. Может быть, даже читал», - стучал внутренний голос.
Это был серьезный удар.
«А если он все расскажет маме?!»
Вдруг, откуда ни возьмись, вынырнула мокрая взлохмаченная голова друга.
- Слушай, а ты пробовал ходить на кояке? – спросил Макс, и не дождавшись, пока Крис ответит, он дернул его за руку и потащил куда-то в лес.
Шли недолго. Вскоре выбрались на полянку со старой хижиной. Макс, добравшись первым до двери, с шумом растворил ее.
- Ну, давай, или приглашения ждешь?
Войдя, Крис увидел длинную и узкую двухместную лодку, лежащую посреди большой комнаты, у стены. Лодка была накрыта чехлом.
- Смотри, какое чудо, - показал на нее друг. – Давай, тащи за этот край.
Он указал на какую-то веревку.
- Ты что, а, вдруг, хватятся?!
- Да, ладно тебе. Мы ж покататься только. Да тут и нет никого.
- А лесник вернется?
- Да мы к тому времени ее раз десять назад вернем.
Крис почувствовал, какое-то странное ощущение, когда не боишься за последствия. Никогда прежде не бравший ничего чужого, он, сам не зная почему, кивнул другу и взял за край веревки, может, надеясь, что ничего не получится, и друг забудет про эту глупость.
Как ни странно, чехол слез так легко, будто сам помогал им.
Лодка оказалось совсем новой, даже запах был ну в точности таким, какой Крис помнил еще с туристического магазина. Несколько минут спустя, они уже тащили ее на себе к реке.
Забравшись внутрь, у него промелькнула мысль, что, наверное, тут нужно было надеть что-то из специального снаряжения, но задор друга передался и ему. Все мысли были отброшены. Они сидят в лодке, и Макс даже пытается грести.
Сперва, это удавалось ему не так чтобы очень, но когда включился сам Крис дело пошло гораздо лучше. И с мощным криком «Йо-ху!» они пустились вниз по течению. Теперь река текла уже не так медленно и неторопливо, как раньше. Подхватив их утлое суденышко, она понесла его. Крису казалось, что скорость все время возрастает. Как и шум вокруг.
- Водопад! – услышал он глухой крик друга, перекрываемый шумом воды.
Но Крис уже и сам смотрел на картину, раскрывшуюся впереди. Огромная и глубокая долина была увенчана кольцом больших водопадов. И именно туда, к ней, сейчас несла их неумолимая стихия. Грести уже не имело смысла. Понимая, что это конец, Крис даже не зажмурился, а продолжал смотреть на то, что произойдет дальше. Лодка с двумя злосчастными воришками свалилась на обрыве и камнем полетела вниз.
Внезапно грохот исчез, и он оказался в водной круговерти, которая вырвала его из лодки и унесла одного куда-то в бездну.
Падал он долго. Достаточно для того, чтобы понять, что по неизвестной причине пока еще не захлебнулся, и что еще более странно – не разбился. Он видел эту уходящую вглубь спираль воды, и мог даже открыть рот, не набрав при этом воды, хотя пошевелить руками или ногами было не под силу.
Вдруг, в самом центре водной воронки он заметил нечто, смутно напоминающее лицо. Медленно приближаясь, оно стало принимать более четкие очертания, и было очень-очень знакомое. Это было лицо какой-то девушки. В ее глазах читалась скрытая мольба. Чем дольше Крис на нее смотрел, тем более симпатичной она ему казалась.
Онуйс очнулась не сразу. Голова была занята анализом произошедшего несколько дольше, чем ей хотелось бы. К окончательному выводу она еще не пришла, но оставаться на троне ей больше не хотелось. Дав приказ продолжать поиск выхода из сложившейся ситуации, она встала с трона и приказала комнате принять прежний вид.
Опустившись в облако постели, она закрыла глаза и, выбрав пару самые серьезных аргументов принялась за собственные умопостроения.
Почта гарантирует конфиденциальность. Это неоспоримый факт. Чтобы перехватить сообщение, им нужно было следить за ней. Это запрещено.
Тогда как же он мог узнать?!
«Обратные сигналы!»
Она даже открыла глаза.
Конечно, все дело было в этом. Обратные сигналы, конечно, были зафиксированы кораблем. Ей нужно было внимательнее отнестись к предупреждениям почтовой службы. Как же глупо она поступила. Теперь Ульб все расскажет маме и проблем не избежать.
«Ну, и мерзкий же тип».
| 
