Глава 12. История, рассказанная ночью

- Приветствую тебя, очередной избранный! Полагаю, тебе хотелось бы больше понимания. То, чему ты уже был свидетелем, насторожило тебя. У тебя появились вопросы, и ты, разумеется, хочешь получить ответы на них. Полагаю также, что ты, прежде всего, хочешь узнать, с кем сейчас общаешься. С последнего мы и начнем.

Видится мне, что лучшим способом доказать тебе нашу честность будет познакомиться поближе и откровенно поговорить о прошлом. Если не против, то начну прямо с себя. Так случилось, что заварить всю эту кашу случилось именно мне, поэтому, поведав о себе, я объясню, зачем вообще тебе приходится читать все это.

Не бойся. Эта информация не свяжет тебя со страшной тайной, и ничего твоей жизни не будет грозить за ее разглашение. Хотя, правильнее было бы сказать, что тебя не ждет ничего страшнее того, что ты и так переживал бы без нашего участия. Больше того – можешь быть уверен, что, испугавшись, ты просто вернешься в свой мир, и будешь жить так, как было до знакомства с нами.

Однако мое вступление затянулось. Приступим, помолясь.

Начнем с того, что я такой же человек, как и ты. Отличает нас лишь возраст. Правда, отличие сие более чем значительно. Я был впервые рожден лета тысяча семьсот семьдесят четвертого года дня пятнадцатого месяца августа. Очень прошу тебя не удивляться моей несомненной сохранности за прошедшие более чем двести тридцать лет. На твой слух это звучит, должно быть, нелепо. В оправдание свое могу заметить лишь, что моей телесной оболочке сейчас не больше тридцати двух, то есть даже меньше, чем ты мог бы дать мне с виду. И за прошедшие годы мне пришлось пройти несколько этапов жизни, которые можно назвать перерождениями. Но не будем забегать вперед. Обратимся более чем на два века тому назад. В год, когда Вашему покорному слуге минул двадцать шестой год от роду.

Был я, как сейчас бы Вы сказали, ученым-исследователем, а точнее - физиком. Правда, во времена те, сией науки не преподавали, а была она лишь частью величайшей и глубочайшей из всех наук – философии. Меня интересовала природа. Мне хотелось познать, отчего вода превращается в лед, а после возвертается воду. А позже - как небо, несущее в себе, как я уже знал, карпускулированную воду способно рождать яркие и страшные молнии, сопровождаемые жутким грохотом, и несущие в себе такую силу, которая способна распилить ствол могучего дерева насквозь, да еще и выжечь в нем все изнутри. К двадцати шести годам я уже умудрился не только прочесть труды всех известных на тот момент философов и ученых мужей, кои из них были изданы на латыни, но и выявить собственное представление о мироздании. То чем я увлекся тогда, было неведомо во времена те почти никому. Я пытался размышлять в области, которую ныне зовут теорией полей. Ставил многочисленные опыты с магнетизмом и электричеством.

Тогда я, конечно, не знал и слова такого, да и опыты мои были чисто интуитивными. Я пробовал нащупать что-то, чему сам не сумел подобрать названия. Все деньги, которые я зарабатывал, уходили на приобретение всевозможных предметов, из которых я потом сооружал замысловатые конструкции. Несколько раз мне даже удалось поджечь свои меблированные апартаменты. А сколько я пережил пренеприятнейших разговоров с хозяином, и говорить не стоит. К стыду своему, должен признаться, что, кроме прочего, я, как и многие в те времена, вовсю дымил трубкой. Про спиртное я вообще молчу. Не пил тогда только самый глупый. Времена были давние. Медицине было очень далеко от нынешней и дабы избежать многих хворей, в особенности кишечных, все пили спиртное. Вода не хлорировалась и содержала в себе столько возбудителей инфекций, что ею пользовались лишь для умывания и в кипяченом виде для приготовления пищи. Пить ее ради утоления жажды – было просто глупо.

Опыты мои слишком часто заканчивались поражением, поэтому я не понаслышке знал, что такое, как сейчас говорят, похмельный синдром. Вообще, можно сказать, что я тогда пытался нащупать основы собственной теории полей. И что я только не использовал ради этого. Сейчас подобные опыты были бы невозможны, так как они оказывали слишком сильное влияние на здоровье человека, но тогда об этом ничего не было известно. К моему счастью. Как известно, меньше знаешь – лучше спишь.

Все это, в конце концов, наверное, привело бы меня к труду похоронных дел мастеров, если бы не случай.

Получилось мне соорудить некий силовой агрегат. При первом же испытании, я был облучен неизвестным полем, образовавшимся в результате его работы. В этот самый момент я, вдруг, почувствовал, как кто-то или что-то пытается воздействовать внутри моего же сознания.

Сперва я решил, что сошел с ума. Казалось, будто кто-то изнутри пытался советовать мне, как и что мне сейчас следует или не следует делать. Это можно было бы принять за внутренний голос, если бы не настойчивость и ощущение отторжения мною самим этого голоса. Имея зачаточные представления о шизофрении, как о раздвоении личности, я решил изучить этот вопрос детально. Заручившись обширными знаниями из трудов великих, я пришел к выводу, что у меня явно нечто иное.

Все дело в том, что этот голос не просто советовал что-то. Он пытался влиять на меня. Если я поступал иначе, то советы превращались в наставления, причем повторялись каждый раз в более жесткой форме. Достаточно было пойти им навстречу, как давление на сознание прекращалось и возобновлялось лишь по совсем другой теме.

Одно время я старался отвлечься от навязчивых мыслей. Когда же они превратились в постоянно повторяющиеся приказы, сие меня окончательно разозлило. Научное чутье взяло верх, и я стал пробовать, запоминать и записывать, как все это происходит и развивается в дальнейшем.

Однако, не стоит думать, что произошедшее полностью отвлекло меня от физических исследований. Именно в них я видел спасение от навязчивых приказов. Причем, что удивительно, чем больше я занимался с тем агрегатом, тем агрессивнее становилось давление на мое сознание. Но, стоило только включить его, как давление ослабевало. Причем и после было уже гораздо слабее, чем изначально.

На опыты я потратил почти полгода. Результаты, которых я добился, были не поразительны, а сногсшибательны. С того самого момента мои исследования полей несли своей целью лишь желание узнать побольше об открытом мире.

Наверное, ты уже измучился от мысли, когда же я, наконец-то, перейду к объяснениям. Что ж учись поспешать неторопясь.

В ходе моих исследований я стал подмечать, что внутренние голоса не просто слабли, а будто бы подчинялись моему жесткому «нет» на их требования. Однажды, мне пришла в голову мысль, а почему бы мне не заставить их также мысленно замолчать. Идея мне понравилась. И вот, когда я подошел к агрегату вновь и, конечно же, услышал уже знакомое «нельзя», я напрягся и подумал: «А почему это собственно?! А я, вот, говорю – можно! И пошел вон из моей головы!» И, о чудо! Мысль исчезла.

Я некоторое время пробовал нащупать ее, думая, что та не исчезла, а ненадолго выключилась. Но мысль действительно покинула меня. Это было серьезной победой.

В следующих нескольких ситуациях я продолжал действовать избранной тактикой, пока, вдруг не услышал ответ на свой, заданный в полемическом задоре, вопрос: «А почему это, хотелось бы мне знать?! Может, ответишь?!»

Я услышал ответ.

«Потому что ты должен нам подчиняться».

Я был шокирован. Мысли оказались способны полемизировать. Однако должен с удовлетворением заметить, что ответ не слишком смутил меня. Выдержав паузу и собрав мысли в единое целое, я спросил, уже продолжая беседу:

«Кому это нам, хотелось бы знать?»

«Менаксам всемогущего мироума».

Продолжать сейчас этот «обмен мнений» о том кто и кому должен подчиняться я сейчас не буду. Как и не буду рассказывать о дальнейших шагах, проделанный мною для изучения узнанного. Расскажу лишь самые основы.

Оказалось, что во мне сидит какое-то сознание, которое внезапно потеряло контроль над моим собственным сознанием и теперь пыталось вернуть его, но безуспешно. Мой агрегат создал поле, которое превратило меня из полностью подконтрольного этому сознанию тела в тело, наделенное собственным «я» и способным не только противостоять влиянию инородного сознания, но и полностью контролировать его.

В результате долгих исследований мне удалось выяснить, что в клетках моего тела были некие микроскопические существа. Они питались энергией, выделяемой клеткой. Позднее мы смогли выяснить, что они селились только в клетках нервной системы. Каждое из существ само по себе было очень слабым, но их было очень много, и действовали они, как единое целое. При достижении определенной концентрации в теле человека, эти существа, являя собой единый разум, были способны воздействовать на нервную деятельность человека и полностью контролировали всеми его мыслями и поступками. Он был марионеткой в их руках, сам не понимая и не ведая об этом.

К своему ужасу, я осознал, что не просто долгие годы находился под полным контролем этих существ, но даже мои исследования могли быть часть глобального замысла этих существ, так как оказалось, что менаксы одного тела общались с менаксами других тел, являя собой один мощный разум, который они именовали мироумом.

Продолжая выяснять все это, я узнал, что существа с определенной периодичностью, причем с моей же помощью, передавали своему ближнему контролирующему центру нужную информацию и забирали очередное задание на работу со мной. Теперь же, когда они потеряли контроль, они не могли уже связаться со своим центром.

Тогда я не придал особого значения этому факту. Я думал, что раз теперь меня не контролируют, значит, и самой проблемы нет.

Как же я ошибался!

Уже сейчас я понимаю, что мне непременно нужно было поинтересоваться, а что же делает центр, когда теряет контроль над телом какого-нибудь человека. Если бы я сразу сделал это, то смог бы избежать многих бед.

Так случилось, что уже вскоре я попал в неприятную историю. Мне предъявили обвинение в убийстве и, хотя я был абсолютно уверен в своей невиновности, какие-то люди дали показания против меня. Только тогда я понял, что все они тоже были под контролем таких же существ. Что центр, потеряв связь с моими существами, дал приказ на мое уничтожение.

Меня посадили, но, к величайшей радости, я был амнистирован из-за какого-то события вместе с другими заключенными. Оказавшись на свободе, я решил немедленно исчезнуть. Это было не просто. В городах среди людей было находиться опасно. Поэтому, я ушел глубоко в лес, благо леса были во множестве, и затеряться в них было совсем не сложно. Там построил себе хижину и устроился. Научился добывать пропитание. Вообще, эта жизнь мне даже нравилась, хотя по ночам и одолевали смутные опасения, что меня найдут до того, как будет найдено оружие против них. Но в том, что оно будет найдено, я не сомневался ни секунды.

Вот в это время я и стал подробно и детально изучать этих существ. Благо, никакие книги или технические средства для этого были совсем не нужны. Обращаясь к ним, я все больше узнавал о таких ужасах, что волосы вставали дыбом.

Оказалось, что люди для этих существ были ничем иным, как лишь носителями энергии. Я узнал, что каждый человек имеет незримое поле (то, что обычно мы называем душой), которое несет в себе мощный энергетический заряд. И эти существа делают все, чтобы поскорее отделить душу от тела человека, но аккуратно, чтобы она не разрядилась. Они преобразовывали душу так, чтобы ее можно было направить узким лучевым потоком в их некий агрегат под названием эвулайзум, который, по всей видимости, летает над планетой, но на довольно-таки большом расстоянии.

Когда концентрация существ в клетках человека превышала определенный уровень, он, используя терминологию менаксов, становился достигшим. Именно достигшие были полностью подконтрольны. Большая их часть использовалась для получения энергии путем изъятия душ. Некоторые – для управления. Те же, у кого концентрация была чрезвычайно высока, становились агентами.

Если простые достигшие спокойно жили и занимались какими-то своими делами, не подозревая о том, что им уготовано, то агенты фактически были уже не людьми, а лишь носителями человеческих тел. При необходимости, когда очередное тело устаревало, они обзаводились новым простым переливанием незначительной части крови.

Агентов было не так много, как достигших, но более чем достаточно для того, чтобы контролировать все процессы, связанные с получением эвулайзумом энергии.

В недостигших существа попадали самыми разными способами. С помощью болезней и, как следствие, принятия лекарств. Оказалось, что табак и прочие наркотики были созданы агентами, как специальные препараты, которые в сильной концентрации внедряли в организм людей этих существ. При этом, они вызывали устойчивое привыкание, а также обезболивающий, успокоительный или наоборот возбуждающий, а также и галлюциногенный эффект. Это делалось для того, чтобы недостигшие, как можно скорее, переходили в стадию, когда можно было извлечь душу.

Однако никакие наркотики не позволяли внедрять существ достаточно быстро. Для достижения нужного результата требовались недели. Поэтому, для скорейшего внедрения были разработаны специальные экраны, которые устанавливались в таких местах, чтобы с одной стороны не вызывать массовое уничтожение человеческого материала, а с другой, чтобы были легко доступны. Если бы фактор сдерживания отсутствовал, то человечество быстро бы иссякло, и энергетический поток с планеты прекратился. Лучшим сдерживающим фактором служило соблюдение определенных правил внедрения. Внедрение производилось лишь тем, кто очень хотел чего-то и был готов расстаться с чем угодно. Такие люди, как правило, были одиноки, и их последующее исчезновение было несложно замять. Их странное поведение в момент исполнения заказа не вызывало у случайных очевидцев серьезной заинтересованности. В последствии все объяснялось сумасшествием или чем-то подобным. Если все же и начинались какие-либо толки, то агенты их быстро устраняли.

Крис уже не помнил, сколько времени прошло с начала чтения. Текст был сложен для восприятия, содержал множество необычных терминов, но постепенно каждое название укладывалось у него в голове в некую громоздкую мозаику, где каждый пазл должен был занять свое единственно возможное место. При этом он чувствовал, что прочитанное - правда, объясняющая все то многое, что произошло с ним за эту неделю. И хотя не все вопросы еще успели отыскать себе пару в виде внятного объяснения, все же несуразиц в памяти становилось все меньше и меньше.

Однако довольно скоро наступил момент, когда Крис почувствовал, что голова больше не может исполнять тяжкий труд по восприятию, сравнению и анализу, и отвлекся от текста. Глянув по сторонам, он заметил, что комната кишмя кишит лишь им одним. Милки не было. Он опять не заметил, как она успела покинуть комнату.

- Милка, - позвал он.

Вскоре послышались шаги ножек, спускающихся по лестнице.

- Ты уже? Так быстро? – удивилась Милка.

Даже взглянув лишь мельком, Крис не без сожаления заметил, что она успела переодеться, и теперь длинная футболка уже не так подчеркивала достоинства ее фигуры. Он снова вспомнил о происшедшем между ними тогда в машине, но так и не смог заставить себя спросить ее, было ли все это на самом деле или лишь плод его больного воображения.

- Нет, еще не успел, но голова, похоже требует отдыха. Может, прервемся?

- Господи, ты, наверное, есть хочешь! – всплеснула руками Милка. – Сейчас, подожди.

Не дожидаясь его ответа, она скрылась за дверью.

Крис вернулся к экрану ноутбука.

Внезапно до него донесся неясный шум. Крис прислушался. Сперва он не мог даже определить, что это было такое. Он выключил звук в комнате и снова прислушался.

Шум доносился со стороны двери, в которую ушла Милка.

Тут Крис почувствовал, как слабо завибрировал пол. Вскоре к осязательным ощущениям добавились слуховые. Маленькая вазочка, стоящая неподалеку на столике стала призывно дребезжать. Вскоре дребезжал уже хор мелких предметов комнаты.

Понемногу далекий шум усиливался. Теперь он больше напоминал шум ветра.

Свет стал рывками на мгновенье гаснуть, и вскоре часть лампочек, не выдержав испытания, потухла. Установился полумрак с редкими зонами световых пятен. Но Криса это уже мало беспокоило. Его взгляд был прикован к двери, по границам которой в комнату просачивался очень яркий свет от чего-то за дверью.

Внезапно дверь задрожала в такт всей трясущейся мебели в комнате и распахнулась.

Ветер мощным потоком ворвался в комнату, подхватывая на своем пути все журналы, бумаги и мелкие предметы и увлекая их с собой. Недолго сопротивлявшееся окно распахнулось и выпустило поток вместе с его новыми игрушками.

От яркого света Крис едва не ослеп. Когда же он, прикрываясь рукой смог взглянуть в сторону двери, то увидел светящуюся фигуру в длинном белом саване с капюшоном, прикрывающим голову. Несмотря на поток ветра, сопровождаемого ее вторжением, саван почти не шевелился. Ветер будто бы огибал его, просачиваясь со всех сторон и даже сквозь него, и летел через всю комнату, не причиняя фигуре никакого беспокойства.

Однако при всей яркости фигуры, свет ее не был способен преодолеть темноту комнаты, и едва лишь оторвавшись от фигуры, он практически исчезал.

Пока ошеломленный Крис силился решить, что ему делать в первую очередь: прыгать за диван, а потом в окно или просто прикинуться дополнительной диванной подушкой, фигура приподняла капюшон и сбросила саван. Ему открылось лицо Милки.

- Не верь тому, что тебе говорят, - проговорила фигура глубоким грудным голосом, в котором чувствовались оттенки стали. – Уходи и забудь все, что узнал.

- Милка? – только и смог выговорить Крис, хотя очень сильно сомневался правильности предположения.

- Тебя обманывают. Полученная информация лжива. Тебя хотят использовать. Тебе нужно поскорее исчезнуть и забыть обо всем, что тебе здесь говорили. Твоя жизнь в опасности. Ты умрешь, если останешься здесь. Уходи. Немедленно.

- Кто вы?

- Уходи. У тебя только один шанс спастись. Не используешь его – тебя ждет смерть.

- Уходить? Но куда?

- Уходи. Немедленно уходи и забудь обо всем. Тебя обманывают. Тебе нужно как можно скорее уйти и прекратить общение с ними.

Фигура продолжала произносить фразы неизменным голосом, в котором чувствовалось какое-то странно безразличие к происходящему. Крис почувствовал себя уязвленным, и, хотя внутри он с огромным трудом боролся с каким-то ощущением ужаса, овладевшего им с появлением фигуры, но этот оттенок безразличия придал ему сил, и Крис бросил:

- Что-то мне не особенно хочется уходить.

- Тебя обманывают. Ты должен…

- Да, никому я ничего не должен! – разозлился Крис, но фигура, будто не слушая его, продолжила свою фразу:

- … немедленно удалиться из этого места и забыть обо всем, что узнал здесь. Иначе – смерть.

Сказав последнее слово, фигура начала деформироваться, будто бы плавилась на глазах у Криса. Слово «смерть» эхом отдалось от стен комнаты, и Крис почувствовал, как ужас непонятным образом расплывается по его телу, вводя его в ступор.

Ветер усилился и, подхватив светящееся облако, оставшееся от фигуры, вытолкнул его в окно. Проплывая мимо Криса, светящееся облако обдало его страшным холодом. В глазах потемнело. Шум превысил допустимые пределы, и Крис отключился.

- Ну, вот. Не дождался, - услышал Крис сквозь сон голос Милки, и почувствовал, как кто-то дергает его за плечо. – Очнись, я тебе тут поесть принесла.

Вздрогнув, Крис быстро пришел в себя. Он огляделся по сторонам. Комната имела тот же вид, что и когда он только пришел сюда. Телевизор беззвучно работал. Ноутбук был открыт, но темнел экраном – видно прошло прилично времени. У стола премиленько расположился сервировочный двухэтажный столик на колесиках. С его стороны так приятно пахло чем-то сдобным и кофеобразным, что Крис улыбнулся. Подняв взгляд вверх, он увидел тоже улыбающееся лицо Милки.

- Какой аромат! – протянул он. – А попробовать можно?

- Конечно. Ну, ты, братец, и горазд же поспать. Кофе, наверное уже остыло.

- Прости, наверное, для меня было слишком много информации.

- Ладно, ты пока просыпайся, а я принесу кофе погорячее.

- Постой, давай я помогу, - остановил ее Крис, вспомнив свой сон.

- Да, справлюсь как-нибудь, - улыбнулась Милка. – А когда вернусь, ты расскажешь мне о своих ужасах.

- Постой, ты откуда знаешь? – удивился Крис.

- Ну, и память у тебя, прям, девичья. Вот посиди и вспомни, что я тебе в машине говорила. Не волнуйся, я быстро, - сказала она и хлопнула дверью.

Крис поежился. Вспомнить, конечно, можно, вот только что именно – сказано-то было много. Да, и не только сказано. Крис до сих пор не знал, что было тогда, а чего не было.

Тут послышались шаги, и дверь раскрылась. Милка несла поднос с двумя чашками.

- Вот, попробуй этого, - сказала она с улыбкой.

Крис взял в руки широкую низкую черную чашку с блюдцем из тонкого фарфора и отпил глоток. Кофе было отменным. Уж он, как никто, понимал в этом толк.

- Отменно!

- Другое дело, правда? Вот теперь подкрепись, как следует.

- А откуда у тебя такие булочки?

- Из духовки, кажется.

- Очень вкусно.

- Ну, вот, а теперь рассказывай, что видел.

- Когда?

- Да, перед тем, как заснул.

- Тебе сон пересказать?

- Ну, можешь его и так называть. Хотя, сном я бы это не назвала.

- Не хочешь же ты сказать, что это было на самом деле?

- Нет. Но, сперва, ответь: на чем ты остановился в своем прочтении?

- Так. Подожди.

Крис заставил ноутбук ожить и показал место Милке.

- Ага. Значит, про влияние и галлюцинации ты уже знаешь. Вот это оно – влияние - и было.

- В смысле? Это менаксы меня так?

- Они попытались воздействовать на тебя. В данном случае было запугивание. Иногда они обещают самые разные блага. Все зависит от ситуации. Так расскажи, как это было у тебя?

- Ну, если ты и так все знаешь, то…

- Я знаю лишь то, что могу почувствовать. Я чувствовала в тебе сильный страх и внутреннюю борьбу, в общем, эмоциональную картину произошедшего. Но я не знаю, как это было, а мне важно записать это наблюдение.

- Так я теперь как подопытный кролик?

- Ну, пока ты не будешь освобожден, то – да. Собственно, если ты возражаешь, то я могу отключиться от твоего эмоционального канала и забудем обо всем.

- Забудем? В смысле, и поезжай домой, так?

- Ну, если тебе это не нравится, то я же не могу тебя заставить.

- Потрясающе, именно это мне и рекомендовали ваши, как их там… менасы.

- Менаксы.

- Вот-вот. Они самые.

- Так расскажешь?

- Да, там ничего особого не было. Тебе во всех подробностях нужно знать, или в кратце?

Милка ответила не сразу, направив в его сторону внимательный взгляд.

- Не бойся показаться трусом. Не боятся только дураки. Главное, чтобы ты мог преодолеть страх. А вот с этим у тебя, как мне кажется, все было в порядке.

- Не сказал бы.

- Крис, я отчетливо воспринимала твой ужас и борьбу с ним. Также, как и твою победу над страхом. Ты же смог дать отпор ему, не так ли?

- Ну, вообще-то, я просто огорчился слегка, - улыбнулся Крис.

- Да, ладно тебе. Не прибедняйся, расскажи, как все было.

Крис вздохнул и начал свою историю. Сперва он неловко пытался острить, но постепенно напряжение ушло, и он просто стал пересказывать по памяти.

За окном было темно. Дождик почти неслышно барабанил в стекло. Милка внимательно слушала его, ловя каждое слово.

Был момент, когда Крис, пытаясь подобрать слова, оглянулся в сторону окна, и ему почудилось, будто он, как в детстве, сидя в палатке ночью, рассказывает друзьям кошмарные ужастики. Очнувшись от воспоминаний, он улыбнулся и извинился, поведав собеседнице, что стало причиной паузы. Оба посмеялись. Милка вспомнила случай из своих веселых дней в летнем лагере, и ребята, сбросив гнет ситуации, которая свела их под стенами этого дома, наконец, разговорились. На время была забыта и страшная история Криса, и даже тот факт, что текст так и остался непрочитанным. Сидя в полуметре друг от друга, они, временами отчаянно жестикулируя, делились своими детскими впечатлениями. Стена, разделяющая их, была без сожалений разорвана в клочья. Делясь друг с другом смешными случаями и сокровенными тайнами, они не заметили, как стали не безразличны друг для друга. И время отошло на задний план. Когда часы отметили рубеж третьего часа ночи, ребята только подошли вплотную к своим не совсем удачным увлечениям, и, даже не вспомнив о существовании такого понятия, как время, продолжили свою яркую беседу. Дорожки их душ постепенно сходились, образуя нечто общее.